Я подкрадывался к лагерю, в сгустившейся тьме. Рюкзак скинул под кустом.
В лагере светил костер. Бандиты пили пиво, водку, пели песни. Совсем как у нас, в деревне новичков…Вот только их четверо, а в деревне человек 15. Впрочем, мне без разницы.
Я засел в темноте, за стеной, перестал двигаться. «Я, я, я, я невидим. Наши песни - как дым, наши песни - как дым, и никто не узнает, как мы победим…»
Жидкость – враг. В неумеренных количествах. Особенно пиво. Оно чудовищно нагружает почки, заставляя их выполнять колоссальную работу, прогоняя почти весь объем себя через них в мочевой пузырь. Вдобавок, последний еще надо иногда опустошать…Именно этого я и ждал. Один из бандитов вышел в пролом и отправился за угол, на ходу расстегивая штаны. Этим он и был занят, когда я схватил его левой рукой за шею. Я не так силен, чтобы сломать шею одной рукой, поэтому я просто изо всех сил давил на нее, помогая себе правой рукой и ей же зажимая бандиту рот, чтобы он не хрипел громко. «*****, как же я забыл, что при удушье сфинктеры расслабляются, и содержимое мочевого пузыря и прямой кишки выходит наружу…» – я брезгливо выпустил свою жертву. Шок от убийства был замещен отвращением. Отвращение – осознанием необходимости вооружиться.
В кармане кожанки бандита нашелся ПМ и одна обойма к нему. Дальнейший обыск я просто не стал производить. Я собрался было прокрасться вдоль стены на другую сторону, но вместо этого в моей голове всплыл кураж…И я пошел, не таясь, прямо к пролому, изображая пьяную походку.
- А мы думали, что ты там уже вырубился, прямо в ссанине! – радостно поприветствовал меня бандит.
- Га-га-га-га-га!!! – подхватили остальные. Я был еще за пределами освещенности костром, только мой силуэт виднелся в ночи, а бандиты были тем же костром ослеплены и пьяны, вдобавок. Я быстро поднял пистолет и открыл огонь, держа оружие обеими руками.
«Это плачет Белоснежка – вот оно, пришло
Все, что только снилось очень глубоко,
Плачет Белоснежка, стонет Белоснежка,
И, сама не замечая, странно улыбается себе,
Слезы горькие глотая, впитывая в кровь
Насилие!!!»
Обойма была пуста, а я все жал на курок…Последний выживший пытался отползти от костра, подтягивая себя уцелевшей рукой. Вторая была перебита пулей в локоть и волочилась плетью. Я попробовал сменить обойму, но оказалось, что мои руки вспотели и не ухватывали никак защелку…Тогда я вынул нож, повинуясь кровавому туману пред глазами, сел на раненого верхом и оттянул ему голову за волосы назад.
- Плачет Белоснежка, стонет Белоснежка, и, сама не замечая, странно улыбается себе, слезы горькие глотая, впитывая в кровь, - я резанул ножом, посильнее нажимая, по горлу. – Насилие!